?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Часть 4. Поход (1)

Едва обсохший после появления на свет лосенок неуклюже тыкался в материнское брюхо, нетерпеливо требуя молока. Толчок, другой, несколько шагов в сторону, затем еще немного и что-то теплое коснулось наконец неокрепших губ, насыщая новорожденную жизнь. Удивленная неслыханным нахальством, лосиха в недоумении обернулась к детенышу и, убедившись в том, что это и в самом деле всего лишь ее малыш, мирно потянулась к ближайшей зеленой ветке.
Неожиданно ноздрей ее коснулся непривычный запах. Опасность?! Уши матери дернулись, улавливая малейший звук, тело напряглось, и теленок обиженно отступил от вымени. Внезапное исчезновение молока ему не понравилось.
Однако нет, лес по-прежнему оставался спокоен, а, едва только ветер слегка переменил направление, знакомство с миром снова пошло своим чередом. И никто из зверей больше не был встревожен присутствием квэндо, безмолвно наблюдавшего за происходящим.
Присутствие Анквэ было не случайным, ибо охота – далеко не самый легкий труд из тех, каким приходилось заниматься живущим у берегов Куйвиэнэн. Немало долин приходилось исходить, прежде чем дымы очагов наполнятся ароматом свежего мяса, однако этим двоим сейчас ничего не грозило. Путь Анквэ лежал не в леса, а на одно из небольших отдаленных озер, куда в эти дни из года в год слетались десятки пестрокрылых селезней со всей округи, предоставлявших своим подругам заниматься птенцами самостоятельно.
И вот, в последний раз улыбнувшись какой-то проказливой выходке малыша, он тихонько отступил назад и заспешил дальше, безошибочно выбирая путь в знакомую долину. Лес был бестревожен. Страшная Охота не появлялась в этих местах уже больше полугода и казалось, что Озеро вновь вернулось ко временам Пробуждения, посылая живущим на его берегах лишь беспечность вод, свет элени да радостный смех детворы.
Анквэ привычно пробирался сквозь хорошо знакомые заросли. Его заметно отросшие волосы цвета светлого серебра ласково касались весенней листвы, легким дождем снова опускаясь на спину, а движения были мягки и почти беззвучны. Он не таился, но давняя привычка не тревожить безмолвие леса неизменно давала себя знать тем более, что даже серая тканная одежда легко делала квэндо почти незаметным среди посеребренной элени листвы, превращая его в обманчивую игру неясных бликов.
Все еще вспоминая неуверенные движения лосенка, Анквэ снова улыбнулся и хотел было уже покинуть лес, но, едва коснувшись рукой последних ветвей, внезапно остановился, как вкопанный.
По ярко освещенной элени лесной луговине, ведущей к густо поросшему камышом Утиному озеру, неторопливо двигался всадник. Легенды о коне-призраке, носившем одного из Охотников, были первым, что вспомнилось квэндо при взгляде на незнакомца. К счастью, этот серебристо-белый зверь ничуть не напоминал стремительно движущийся туман. Его прекрасное, благородно сложенное тело, казалось, было наполнено лучистым светом и, возможно, даже излучало его, потому что от неожиданности у Анквэ вдруг заболели глаза. Однако, быть может, вся разница заключалась в том, что на этот раз конь не летел вперед бешенным галопом, а двигался вдоль стены далеких камышей медленно и как будто даже устало?
...Едва заметно передернув плечами от этой догадки, Анквэ осторожно перевел взгляд на всадника. Светлые волосы, не слишком темные одежды, уверенные, почти незаметные движения... Однако... Квэндо присмотрелся внимательней и поспешно отступил к ближайшему толстому стволу. На поясе незнакомца висел богато украшенный охотничий рог.
Охотник... Если не предупредить квэнди о новом появлении у Озера этой нечисти, то... Тихо отдышавшись, он бесшумнее тени стремительно бросился назад, а вслед ему словно подтверждение догадке, раздался оглушительный рев Валаромы и радостный лай пары огромных псов Владыки Лесов Арды.
...Подозвав с помощью рога собак, до того привычно резвившихся ближе к тростникам, Оромэ привычно подтолкнул Нахара к лесу и, лишь у опушки снова сбавив шаг, медленно двинулся к берегам Куйвиэнэн. Хорошо зная лесистые эти края в прежние дни времен создания Валинора, он слишком давно не бывал здесь и тихонько посмеивался, видя недоумение впервые взятых в Средиземье щенков, с интересом обследовавших каждую новую кучу бурелома, казавшуюся им то страшным врагом, то лучшим сокровищем на свете.
Время шло, и вскоре вала уже с минуты на минуту стал ожидать первых проблесков озерной воды среди могучих еловых стволов, но внезапно в недоумении остановился. Там, впереди, неожиданно задрожало яркое зарево. Огонь? Но вокруг нет ни малейших признаков лесного пожара. Звери и птицы абсолютно спокойны, ниоткуда не слышно ничего подобного яростному гулу пламени да и зеленеющие по весне деревья упорно молчат о приближении опасности.
Заинтересовавшись новой игрушкой, щенки рванулись было в сторону этого зарева, но тихий голос Оромэ решительно заставил их прижаться к боку коня. Он догадался, с кого сталось бы разводить костер в этих необитаемых чащах, и не желал рисковать своими юными любимцами. Удивленно повизгивая, крупные, но по-детски глупые звери послушно затрусили у его ноги, однако дальнейшие события показали, что в предположении своем вала ошибся.
Едва только Нахар осторожно подошел ближе, со стороны костра послышалась негромкая музыка и радостные, возбужденные голоса. Предостережение Анквэ еще не дошло до этого поселка, и здесь вовсю праздновали факт усыновления Варнэквэссэ одного малыша, пол года назад найденного квэнди в дальних холмах. Родителей его за какое-то время до того забрали Охотники и, скитаясь в одиночку, Лаурмо лишь чудом дожил до тех дней, когда кто-то из нашедших его привел маленького квэндо в поселок Ингвэ.
Там совершенно неожиданно приветил его именно Варнэквэссэ, так и не создавший пока еще своей семьи. Найденыш тоже был одинок и, хотя опекали его по мере сил все жители поселка, они сошлись друг с другом ближе всех остальных, но только сейчас настал срок празднества, которое соседи постарались сделать не менее пышным, чем давняя свадьба Ингвэ и Ловаральды.
Научившись в свое время подбирать некоторые мелодии у живущего неподалеку Эльвэ, Элион наигрывал что-то на простенькой самодельной арфе. Ингвэ и Луинэн пели, кто-то танцевал в свете костра, а Мириэль и Ловаральда, словно девчонки, играли с Лаурмо в салки, лихо бегая по всей поляне в радостном вихре огненных искр. И у всех них над головой ярко мерцали элени, а где-то неподалеку мерно плескалась вода...
Долго наблюдал Оромэ за царящим перед ним весельем, первым из Владык Запада воочию видя проснувшихся у Озера квэнди, и теплым светом наполнились его серые глаза, а затем медленно и осторожно вышел он на ярко освещенную поляну и, улыбнувшись, первым протянул руку веселящимся у костра.

- Финвэ, - только что вернувшийся в поселок Махтан негромко окликнул беседовавшего с кем-то друга. - Мириэль не возвращалась?
- Нет, - пока еще не очень встревоженно отозвался тот. - А что?
- Соснового поселка на холмах больше нет.
Голос Махтана был на редкость сдержан, однако лицо Финвэ побледнело от ужаса. Те, о ком говорил могучий кузнец, лишь совсем недавно ушли из их собственной долины на соседние холмы, желая поставить свои дома поближе к живописному истоку говорливой речушки, струящейся меж серых в крапинку камней. Дорога туда была неблизкой, но жители обоих поселений с удовольствием гостили друг у друга, видя в соседях близкую родню.
Договорившись с возлюбленным, Мириэль только две ночи назад ушла туда к подруге, но вернуться пообещала только сегодняшним вечером и поэтому до сих пор нолдо не беспокоился о ней. Однако теперь... После принесенного другом известия, он смертельно побледнел, на какое-то время закрыл глаза и, справившись с собой, начал новые расспросы.
- Расскажи, - глухо произнес он, - что ты видел?
- Дома пусты, - тихо ответил Махтан. - Между ними полно следов конских копыт. Две собаки загрызены, одна убита непонятно как, но в домах все чисто – они почему-то, похоже, даже не сопротивлялись.
- Ты думаешь?
- Да, именно так. Ни стрел, ни разбитой нечаянно посуды, ни следов борьбы...
На какое-то время Финвэ снова замолчал. Его удлиненное лицо с несколько резко очерченными чертами, обрамленное вьющимися прядями черных волос на первый взгляд выглядело на удивление спокойным, и Махтан не мог не поразиться его сдержанности и внутренней силе. О чувствах, связывавших этих двоих, он знал уже давно, однако теперь... Близкая встреча с Охотой давно уже считалась на Куйвиэнэн приговором, который обжалованию не подлежит. И что с того, что на этот раз никто не из квэнди не слышал тревожной переклички знакомых рогов? Что с того, что в поселке, похоже, никого не убили? Эти двое теперь потеряли друг друга навсегда... да и судьбы многих других нолдор складывались отныне немногим лучше...
- Где сейчас Оромэ? - неожиданно для Махтана последовал новый вопрос.
- Ушел с Румилом. Куда-то за дальний мыс, я не знаю.
- Хорошо, - кивнул Финвэ. - А теперь мне надо немного подумать.
Удивлению кузнеца не было границ. Он, без малейшего страха шедший против любой лиходейской твари, спокойно входивший в горящие дома во время недавнего пожара, не понимал сейчас своего друга. Для него Мириэль теперь все равно что умерла... Неужели Финвэ до сих пор в это еще не верит?
Однако расспросить об этом квэндо не успел.
- Финвэ! - внезапно раздалось с границы поселковой поляны. - Финвэ, я видел Мириэль!
Лаурмо, мальчуган, выросший в лесу и недавно усыновленный Варнэквэссэ, стремительно бежал к ним со стороны небольшой и не слишком умело сработанной кузницы. Его светлые золотистые волосы развевались на бегу, тонкими прядями мечась по вышитой серой рубашке, а большое перо, которое он носил по примеру приемного отца, лихо билось по спине, легко отскакивая от худеньких детских лопаток.
- Я видел... Мириэль, - сбивчиво повторил он еще раз и, задыхаясь, неуверенно взглянул на удивленные лица взрослых. - И еще много... много ваших...
- Где? - не выдержал Махтан.
- В лесу. В северной... северной долине. Там, где был когда-то наш дом...
- Сам-то как? - удивился Финвэ.
- Мне что – я маленький. Да и долину знаю хорошо, - уже куда спокойней, почти весело ответил тот. - Я ягоды собирал...
Эта, последняя, фраза, словно легчайший ветерок, вмиг развеяла былое напряжение. Если уж ребенок сумел побывать вблизи Охотников и невредимым уйти оттуда, да еще оставшись таким, как сейчас, то... И дружный смех взвился над совсем было приунывшей поляной.
Веселые капельки слез выступили на глазах у многих, стоявших в этот момент вокруг Лаурмо. Они не боялись больше. И хотя трудности и опасности этого дня не исчезли, дерзость замысла, мелькнувшего сейчас в голове Финвэ, кажется, способна была принести нолдор успех. Благодаря рассказам Оромэ, они знали теперь, с кем имеют дело, а, значит, стали много сильнее того, чем были прежде. И не пришло ли время показать пришельцам, что в эти дни квэнди уже отнюдь не бессильны?
- Нарион, - решительно окликнул Финвэ одного из помошников Махтана. - Я оставляю поселок на тебя... Надеюсь, ты помнишь, что советовал Оромэ о том, как здесь защищаться в случае чего?
- Помню, - неуверенно отозвался тот. - А ты?
Он уже догадался, что собирается делать этот сумасшедший, но все еще не рисковал в это поверить, однако ответ Финвэ полностью подтвердил его небывалое предположение.
- Я пойду туда. Один, - отчеканил он и тут же стремительно обернулся к Лаурмо. - Ты покажешь долину?
- Да, но...- пролепетал было малыш, однако Нарион опередил его.
- Ты не можешь пойти один, - здраво рассудил он. - Если уж идти, то не в одиночку, пойми!
- Я не имею права подвергать опасности кого-то, кроме себя, - четко возразил Финвэ. - Даже Лаурмо уйдет от меня еще на склонах холмов. И потом... если они были в одном поселке, почему бы им не попытаться войти и в другой?.. Вы должны остаться здесь. Тем более, что тогда сердце мое будет спокойно, и я смогу сделать то, на что хватит сил, - осторожно пустил он в ход свой последний довод, а затем тихо добавил. - Тем более, что, если Оромэ вернется, то он вернется сюда...
В ответ на это Нарион и прочие отступили. Лишь Махтан, в руках которого собравшиеся неожиданно обнаружили некоторое охотничье снаряжение (и его, и Финвэ), уверенно шагнул к другу и мягко положил руку на его плечо.
- Ты пойдешь туда, - спокойно сказал он. - Один... Но не совсем... - и могучая спина великана медленно отгородила Финвэ от приумолкшего поселка, тогда как сильная рука его уверенно подталкивала решившегося на безумие квэндо к привольному летнему лесу.
Путь их был не долог. Лаурмо юрким зверьком сновал меж знакомых ему тропинок, но никогда не вертелся под ногами. Не лез он к взрослым и с ненужными сейчас разговорами. Финвэ всю дорогу был хмур, Махтан – предусмотрителен. Однако в лесу в это время царило такое умиротворение, что если бы не боль за судьбу попавших в беду квэнди, все трое без труда уверились бы в том, что ничего плохого здесь и не происходило.
...Лагерь Охотников они увидели еще со склонов холма. Скалистый обрывчик – отнюдь не редкость в этих местах – позволял неплохо рассмотреть всю долину, не заслоненную отсюда густыми купами деревьев. Там, внизу, легко различался в темноте яркий отсвет костра, над которым причудливо вился призрачный дымок и какое-то голубоватое сияние, легким куполом лежащее под кронами деревьев рядом с ним.
Немало изумленные, квэнди молча обернулись к своему маленькому проводнику.
- Пленники – там, - пояснил Лаурмо, уверенно указывая рукой в сторону загадочного сияния. - Эти,.. страшные, они укрывают так любого, кто им попадется, и тогда никто не может ни пошевельнуться, ни убежать. Обычно купола маленькие – я видел, но этот... он довольно большой – они всех под ним держат.
Глаза Финвэ в ответ на это весьма емкое объяснение слегка потеплели. Уж больно по сердцу пришелся ему этот светловолосый мальчуган, однако время их не ждало.
- Отсюда ты пойдешь домой, - уверенно произнес нолдо. - Заодно предупредишь своих об Охоте. Уж больно тихо они со всем разделались. Да и ждут слишком долго... Не иначе – жди от них новой беды.
- Ты прав, - подтвердил его слова Махтан. - Ну, Лаурмо, ступай. А когда вернемся – я тебе такие накладки на пояс сделаю, каких тебе в жизни носить не доводилось. Ты это заслужил.
Малыш в последний раз взглянул на взрослых с таким видом, словно вот-вот попросит их взять его с собой, но затем послушно опустил глаза, кивнул и медленно пошел прочь, держа путь в более обжитые места, а они вдвоем молча стали спускаться в зловещую долину.
Найти дорогу до намеченных со склона мест было для них нетрудно. Осторожно пробираясь по необжитым еще широколиственным лесам, оба легко держались выбранного направления и в какой-то момент действительно сумели подкрасться к самой границе тускло мерцающего купола, стараясь держаться как можно дальше от горящего неподалеку костра.
Беспечность Охотников потрясала. Давно уже распустив своих помошников-волков самостоятельно бродить по округе, они вчетвером удобно расположились возле огня и дружно смеялись над шутками, то и дело отпускаемыми одним из них. Да, уходить с побережья они явно еще не собирались...
Ловкой тенью приподнявшись из-за низкорослого куста, Финвэ что было сил вгляделся в неясно мерцавшую, почти прозрачную стенку защитного купола.
- Мириэль, - тихонько позвал он. - Мириэль, ты здесь?
- Финвэ? - удивленный голос с той стороны явно принадлежал какому-то квэндо.
- Да, это я. Кто здесь?
- Эриол, - был ответ. - А она там – справа от меня. Подойти не сможет, так что ищи сам... И будь осторожен – если увидят, то пусть лучше убьют...
В ответ на это Финвэ отмахнулся короткой шуткой, а вскоре и он, и Махтан уже заметили в этом туманном полумраке знакомое, на редкость бледное лицо.
- Мириэль...- не выдержал Финвэ и, искусно прячась среди высокой травы, осторожно протянул руку в голубовато-сизое марево. Махтан, чуть приподнявшись за его спиной, внимательно озирался вокруг. В руке он привычно сжимал короткое охотничье копье.
- Ты?! - голос возлюбленной был тих, но нолдо догадывался, что она просто боится привлечь к себе внимание возможных охранников. - Ты ведь заберешь нас отсюда, правда?
- Ну конечно, - отозвался тот, всерьез не понимая пока того, как же сумеет выполнить данное обещание. Однако часть дела уже была сделана, да и рука его, по локоть ушедшая в необычную воздушную преграду, почти не встречала никакого сопротивления.
Как же ему вытащить ее оттуда? Ведь он... он всего лишь квэндо, а эту преграду воздвигли здесь одни их тех, кто создавал когда-то весь этот мир... Против них у него нет и не может быть никакого оружия... Он всего лишь квэндо...
Но ведь он любит ее! Любит больше всего на свете, и – более того! – он сам любим ею. Быть может, это и есть та сила, что даст ему возможность спорить даже с подобными Оромэ? Ведь вернулся же ушедший когда-то в небытие Йайвендир. И не любовь ли к Малинайвэ вырвала его из объятий смерти пусть даже и через несколько лет?..
- Дай мне руку, - уверенно шепнул он в темноту. - Вспомни о том, что ты любишь меня, и дай руку...
В отличие от него, находящегося снаружи, ей это движение далось нелегко и, чем ближе сближались сейчас их руки, тем труднее было преодолевать незнакомые чары. Вот уже даже плечи их коснулись прозрачной стены, но тут движение Мириэль прекратилось.
- Дальше не пускает, - прошептала она.
- Тогда подожди... Теперь я сам – мне легче, - так же тихо ответил ей Финвэ и вскоре дрожащие от напряжения пальцы их наконец сомкнулись, сплетаясь в радостном рукопожатии, а в следующее же мгновение все они стали свидетелями того, как, неровно замерцав, купол, удерживающий пленников, неожиданно начал медленно таять, постепенно теряясь в царящей под деревьями темноте.
- Бежим! - не выдержал кто-то из узников купола, и очень скоро темнота эта наполнилась живыми тенями, не слишком бесшумно метнувшимися в разные стороны, прочь от зловещих отсветов костра.
Однако теперь беглецам невольно пришлось убедиться в том, что беспечность Охотников отнюдь не была равна их медлительности. Каждый из них оказался верхом на своем скакуне гораздо раньше, чем разрушенный купол окончательно перестал существовать. Ни тени суетливости не было в их уверенных, точно рассчитанных движениях, а еще через мгновение не менее четырех квэнди неподвижно лежали на земле, укрытые маленькими бугорками таких же куполов, о которых говорил Лаурмо.
Волчий вой, внезапно раздавшийся за спиной, едва не лишил многих из беглецов сознания. Мириэль испуганно споткнулась и Финвэ, все еще крепко сжимавший ее руку в своей, неловко сбился с шага.
- Махтан, беги! - громко воскликнул он. - Уведи их!.. Уведи, кого сможешь... Беги!
Ослушаться нолдо не смог. Он знал, что Финвэ никогда не простит себе того, что он, Махтан, пострадал в этой передряге сейчас, когда все казалось бы уже почти закончено. Его друзья не упали, а значит... значит смогут еще бежать, тем более, что его помощь, быть может, сможет понадобиться кому-то еще...
...Дэйну слегка сбавил шаг и стремительно развернул коня. Он понял, кто разрушил завесу, и он видел их, крепко держащихся за руки и быстро бегущих прочь... Прямо к своей собственной гибели. Ведь там – впереди, было довольно-таки большое засохшее болотце. На нем им от него не уйти. Вот только Аэрно тоже зачем-то, как клещ, увязался следом...
Еще несколько скачков и, набирая бег, матово-белый жеребец вылетел-таки на предательски-кочковатую поляну. Вороной конь Волка по-прежнему дышал ему в плечо. Однако теперь всадникам было не до ссоры. Главное – не упустить добычу, тем более, что одна из беглецов – квэндэ... Сильная квэндэ...
Скачок, еще скачок... Сильные ноги коней уверенными рывками подминают под себя надрывно стонущую землю. Еще несколько минут, и они настигнут их. Настигнут, и возьмут живыми. Чтобы не родилось на Озере новой легенды, гласящей о том, что порою только любовь способна разбить жесткие оковы неволи...
Внезапно Мириэль снова споткнулась, и на этот раз Финвэ понял, что это – уже не страх: дальше она бежать не сможет. И хотя спасительная стена зеленых лесов была теперь не так, чтобы очень далеко, достигнуть ее беглецам не удастся. Он уже слышал за своей спиной ликующий возглас обладателя жуткого белого скакуна и вдруг...
Необычайно мощный рев могучего рога эхом раскатился по просторам прибрежных долин, и огромными прыжками Нахар вынес на равнину того, перед кем нередко отступал даже сам Мелькор. Снова грянул тревожный призыв Валаромы и жесткий оскал слегка исказил лицо Аэрно, волчьим блеском сверкнули его серые глаза. Связываться с Альдароном в открытом бою он был не намерен. Удивленно всхрапнув, его конь резко повернул в сторону и, оставив добычу, лихо рванулся прочь.
Дэйну сдался не сразу.
- Будь ты проклят, злосчастный квэндо, - с нескрываемой ненавистью прошипел он в сторону беглецов. - Не будет счастья от этой любви – ни вам двоим, ни твоим потомкам.
В следующую же минуту на поляне было уже пусто. Оромэ, знающий, что нет смысла гоняться за приспешниками Мелькора в запутанных лабиринтах вечно меняющихся «переходов», медленно приостановил Нахара и облегченно повернул его к этим двоим, только что спасенным его появлением от поистине жуткой судьбы. Слов, сказанных на прощанье Владыкой Иллюзий, вала не слышал. Он лишь спокойно остановил коня в нескольких шагах от квэнди и долго смотрел на них, удивляясь силе и мужеству их непостижимо горячих сердец.
...А Мириэль, сидя по пояс в высокой, звенящей под ветром траве, уткнулась в грудь стоящего на коленях нолдо и плакала навзрыд, как маленькая девчонка, только что в кровь разбившая о камень коленку.

На эту давно уже задуманную вылазку они отправилось втроем. Ягоды поспели, и впору было вспомнить не последние времена, когда в любой момент, удалившись от озера, можно было встретить в лесах Охотников или лиходейскую тварь, а тот благословенный, хотя и недолгий срок, когда берег и лес был тих, и валар хранили этот край, даже не зная о приходе в мир Детей Илуватора.
Теперь покой живущих в холмах был неустанной заботой Оромэ. Квэнди верили ему и снова без страха уходили в лесную глушь, ища дичи, грибов и ягод, а то и просто – отдохновения от привычной береговой суеты. Мало кого из них всерьез заботило то, с каким трудом Владыке Лесов удается в одиночку устрашать своим присутствием незванных гостей, а он не считал нужным посвящать их в свои тревоги. Просто наблюдал, как возвращается к берегам Куйвиэнэн утраченный было покой, и наслаждался тем, что твердо знал – на этот раз подобное состояние дел пришло сюда всерьез и надолго…
…Вот и сейчас замшевые кузовки за спиной троих путешественников постепенно наполнялись крепенькими ягодами черники, а под одинокой елью, вытянувшейся на приволье на одной из многочисленных полян, их ждали еще и какое-то время назад наполненные корзинки. Так много понадобилось их потому, что Варнэквэссэ, Элион и Лаурмо старались не только для себя, а для всего поселка. Со временем собранное рассортируют. Чем-то – полакомятся, что-то – засушат, из чего-то сделают варенье с кленовым соком. И будут это варенье нахваливать все жители окрестных поселков, потому как на всем этом отрезке берега только Ловаральда настолько успешно управлялась с приготовлением этого лакомства, и только она знала, что еще стоит в него добавлять, чтобы вкус его нельзя было спутать ни с чем.
Некоторое время они еще держались вместе, но затем ягодная удача развела добытчиков кого куда. Варнэквэссэ и не заметил, когда остался один. За приемыша он не боялся – тот знал, как в одиночку действовать в лесу, а потому и окликать его не стал, не желая отрывать ради своего спокойствия от общего дела. Так и шел, согнувшись в три погибели и при привычном свете элени ловко обирая кусты так, чтобы на каждом из них сколько-то ягод осталось в пользу птиц и новых растений.
Наконец усталость взяла свое. Остановившись, квэндо скинул с плеч свою ношу, внимательно осмотрелся, дабы понять, в какую сторону направиться дальше, чтобы удаляться от поляны с елью не столь далеко, как мог бы, и следом за кузовком тоже бесшумно опустился в траву. Отдохнув, легким движением поднялся, однако, не сделав и нескольких шагов, остановился, как вкопанный…
В густоте подлеска стремительно мелькнула встревоженная его движением тень. Зверь? Но в лесах у Озера нет зверей, по очертаниям похожих на квэнди… Охотник? Но никто толком ни разу не видел их слезшими с коней! Какой-нибудь другой квэндо? Нет. В движениях незнакомца не было ничего от повадки Детей Эру, да и зачем бы кому-то из живущих здесь не отзываться на оклик…
Ничего не понимая, Варнэквэссэ еще раз шагнул в сторону подозрительного куста. Неведомая тварь метнулась снова, но подлесок предал ее, кончившись не то чтобы прогалиной, так – скорее, широколиственным редколесьем, и в следующее же мгновенье эти двое остановились напротив друг друга, ничуть не скрытые от взаимных взглядов густыми ветками кустов.
Глазам Варнэквэссэ предстало зрелище, не раз еще приковывавшее к месту и более отважных квэнди, чем брат Ловаральды, живущий в поселке друга Оромэ, Ингвэ. Чужак был высок, крепок в кости, длинноволос и одет в небрежную одежду из кожи и звериных шкур, перепоясанную широким поясом с висящими на нем мелкими предметами, назначение которых так и осталось непонятным. Изумленный явно немногим меньше, чем квэндо, он резко выпрямился, вскинул перетянутую неровно отрезанной широкой полоской кожи голову и…
Несмотря на лесной полумрак, приемный отец Лаурмо в деталях запомнил, как движутся идеально работающие узлы мышц на его обнаженных руках, как меняется лицо – рельефное, с широкими, четко проступающими низкими скулами и с глазами, из чуть узковатого прищура которых на Варнэквэссэ в первый и последний раз в его жизни смотрела смерть.
Лишь мгновением позже он осознал, что незнакомец натягивает ловко сброшенный с плеча коротковатый лук, и почти тут же с негромким вскриком упал на землю. Стрела, пущенная почти в упор, нестерпимой болью обожгла тело между ребер, почти отбросила квэндо назад и больно ударила спиной о так некстати подвернувшийся еловый корень. Дыхание превратилось в муку, удивленно раскрытые глаза заволокла милосердная пелена временного небытия.
Однако это была не смерть.
Проснувшиеся на берегах Куйвиэнэн были живучи, и через какое-то время Варнэквэссэ очнулся. В уголках губ его уже пузырилась кровь, но, не покинув пределов тела в первое время после ранения, он сделал все для того, чтобы удержаться от этого и впредь. Во всяком случае, до тех пор, пока хоть кто-то из его соотечественников не узнает того, что судьба определила ему увидеть.
…Незнакомца не было. Он убежал прочь тогда же, когда стрела его поразила цель, но судьба чужака уже не могла волновать умирающего. Все силы свои, всю волю сконцентрировал он на том, чтобы дойти. Подняться, цепляясь за хоть как-то подворачивающиеся под руку стволы, протолкнуть в горящую от боли грудь немного не отравленного кровью воздуха, и сделать наконец шаг, другой, третий…
Если бы не приходилось экономить силы, он почти смеялся бы над собой! Подумать только!... Когда-то давным-давно квэнди всерьез обсуждали вопрос о том, горит ли внутренняя элен в душах блуждающих в лесах лиходейских тварей. Решили, что горит, а значит безжалостные убийцы эти наделены тем же, чем и другие звери или сами те, кто вели меж собой этот разговор. Но пришло время искать не вернувшегося вовремя Иллуина, и живущие у озера хладнокровно прихватили с собой оружие. Копья и стрелы, предназначенные для того, чтобы убивать…
Они собирались отнять жизнь у того, кого только что признали подобным себе самим!!! Сопоставив имевшиеся в своем распоряжении мысли, носивший в волосах орлиное перо отказался следовать за сородичами. Отговорился мало что значащими фразами, ибо не мог же он хоть при ком-то из уходивших вслух сказать то, что невероятной дикостью промелькнуло у него в голове. «Если лиходейские твари хоть в чем-то подобны квэнди, а вы готовитесь против них лучшее свое оружие, то… выходит – рано или поздно квэнди будут убивать квэнди?!!»
Невероятная, дикая, чудовищная мысль… Сколько раз с тех пор снег укутывал белым покрывалом укромные лесные поляны, сколько времени назад он уже почти забыл о ней и вот… Теперь в теле его оперенным осколком боли сидело недвусмысленное ей подтверждение, и он шел к тем, перед чьим лицом когда-то смолчал, чтобы, сказать им только одно: «Уходите».
Мир изменился. Изменился настолько неузнаваемо, что для прежней беспечной жизни просто больше не оставалось места. Его близким, тем, кого он любил и берег, придется покинуть этот край иначе… иначе они рискуют превратиться в то существо, что призраком ночного кошмара только что промелькнуло перед ним в лесу и чье «приветствие» медленно, но верно уводило его… куда – знает лишь Оромэ, а он предпочитает молчать…
…К поляне с высокой елью Варнэквэссэ вышел довольно удачно. Более того – его спутники как раз тоже были уже там. Лаурмо привычно помахал рукой, но тот, кто принял его в свой дом, больше не смог сделать ему навстречу ни шагу. Встревоженные тем, что это так, а также тем, что стоит Варнэквэссэ почти согнувшись и едва ли не вися на очередной достаточно крепкой ветке, они подошли ближе. Стрела, понятное дело, вызвала расспросы, но, к счастью, не такие длительные, чтобы умирающий квэндо вынужден был тратить на ответы слишком много сил.
- Охотники? - только и поинтересовался у него Элион, на правах старшего не позволяя Лаурмо вступать в разговор и донимать приемного отца больше, чем это было всерьез необходимо.
Тот молча мотнул головой, а затем едва слышно произнес то, что считал наиболее важным:
- Домой… Донесите… Я хочу, чтобы знали…
Что полагалось «знать» оставшимся в поселке друзьям пока оставалось тайной, но обоим квэнди отныне было не до глупостей. Они лишь сделали все для того, чтобы устроить Варнэквэссэ как можно удобнее, и не без изрядной сноровки принялись за дело. Давно уже прошли на берегах Куйвиэнэн те старые времена, когда пострадавших от лап лиходейских тварей, подобно Йайвендиру, доставляли домой на руках. Наученные как собственным опытом (задолго до появления Оромэ), так и мудрыми советами Альдарона (после его появления), они легко взялись сооружать то нехитрое приспособление, что, как выяснилось, немало способствовало сохранению чьих бы то ни было подвергшихся опасности жизней – носилки. Пущенные в ход великолепные охотничьи ножи быстро прекратили жизнь трех прочных побегов вдоволь разросшейся здесь лещины, а заодно и одного из кузовков – его нарезали прочными ремнями и связали ими заготовленные слеги так, чтобы раненый без опаски мог вытянуться на них в полный рост. Две из них при этом служили ручками и мешали пострадавшему упасть с этого импровизированного гамака, а третья – висящая посередине – не позволяла прогибаться позвоночнику и тревожить ребра, сжимая и без того поврежденные легкие…
Когда дело было кончено, Элион осторожно опустился на колено рядом с раненым, разрезал его рубашку все тем же охотничьим ножом и взялся было за стрелу, но Варнэквэссэ вовремя остановил своего друга.
- Нет, - почти беззвучно прошептал он, - не вынимай… Моя элен погаснет… и я… уйду… Тогда, - он не смог не сделать короткую паузу для того, чтобы, если можно так сказать, суметь хоть как-нибудь отдышаться, - …тогда никто… ничего… не узнает…
Раненый квэндо чувствовал, как кровь и без того постепенно заполняет его грудь возле раны и, изредка посвящая время охоте, не мог не предсказать того, что последует за тем самым моментом, когда злополучное древко перестанет работать чем-то вроде затычки. Жить ему останется не более десятка-полутора вдохов, а допустить этого было нельзя. За это время даже стремительный скакун хранившего Озеро айну не сумеет домчать его и до ближайшего поселка, а Варнэквэссэ так хотел, чтобы злую весть услышал от него не кто-нибудь, а именно Ингвэ. Бывший в Валиноре и вполне способный после его слов убедить таки всех их соотечественников не подвергать опасности собственные феар. Ибо теперь в лесу поселился страх пострашнее лиходейских тварей, и он, в отличие от Охотников, не предупреждает квэнди пением рогов и топотом копыт. Он наносит удары бесшумнее рыси, и кто знает, что будет с внутренними элен тех, кто, подобно ситуации с лиходейскими тварями, рискнет ответить на этот удар…
…Его донесли. Донесли живым, хотя и несколько раз терявшим сознание, с каждым новым забытьем все на более долгий срок. И весь поселок с ужасом смотрел на его изрядно побледневшее, осунувшееся, постепенно уподобляющееся восковой маске лицо, на пену и кровь, все отчетливей проступающую в уголках потрескавшихся, изрядно искусанных губ, на окровавленную рубаху из светлой шерсти и на трепещущее на ветру оперение вражеской стрелы, так непривычно смотревшее в полное ярко сияющих элени небо над поселком, уже много «дней» гудящим над решением вопроса о том, принимать ли его жителям предложение айнур и покидать ли берега Куйвиэнэн ради Благословенных Земель.
- Что с тобой?!! - наконец-то Варнэквэссэ услышал у своего лица голос того, до встречи с кем он так стремился дожить. Друга, мужа младшей сестры, негласного правителя тех, кто собрался сейчас на пересечении поселковых тропинок и ждал – чего: чуда?.. ответа?.. знания?..
- Ингвэ, - в тени былой улыбки дрогнули губы. - Пришел… Значит, услышишь… - лицо говорившего посерьезнело, помрачнело, а последовавший за этими словами монолог, как огонь, сжигал последние силы. Силы, которые он берег, чтобы сказать. - Уводи их!.. Уводи в Валинор, на край света, за пределы Арды, но только не оставляй квэнди в этих лесах… Я предполагал это тогда… а теперь знаю совершенно точно… Квэнди могут убивать квэнди… …Кажется, у айнур это называется «война»… А ее не должно быть среди эльдар…
- Кто? - к величайшему своему огорчению Варнэквэссэ понял, что Ингвэ интересует сейчас совсем не то, что он силился ему сказать.
- Я не знаю, - ответил он. - Он похож на нас… Но различия так же велики, как и сходство… Он не из тех, кто живет у Озера, а потому… уходите… Иначе… все… будет… …зря…
Голос говорившего затих, дыхание участилось, сознание путалось в тенетах овладевавшего телом Ухода.
- Подожди, - угасающего слуха коснулся чей-то отчаявшийся голос – уже и не разобрать, чей: Ловаральды, Лаурмо, Ингвэ? - Оромэ спасет тебя… За ним уже послали…
Однако умирающий знал, что с ним происходит. В ответ на робкую надежду он лишь молча мотнул головой, последним усилием набрал в грудь еще немного воздуха и уже в полубеспамятстве произнес:
- Уходите… Валинор… Иначе – война… Я… не… хо…чу…
На этой фразе Варнэквэссэ наконец разрешил телу преодолеть сдерживающий феа запрет. Сердце его остановилось, дыхание замерло и последний выдох выдавил из сдавленного болью горла то, что уже давным-давно постепенно наполняло легкие – алую струйку, отныне не вызывавшую сомнений в том, что на этот раз все действительно завершено…
Лаурмо, которому уже приходилось один раз терять родных, заплакав, прижался лицом к его щеке, а собравшиеся в центре поселка квэнди молча устремили взгляды на своего золотоволосого вождя, как-то на редкость одиноко стоящего рядом с только что ушедшим братом горячо любимой жены… В стороне от тех, кто ждал сейчас его слова.
Ингвэ и представить себе не мог, как это бывает – одному, сейчас, целиком и полностью отвечать за судьбу многих… Принимать решение, которому в этом и родственном ему поселках подчинятся ВСЕ, и знать, что в этот момент от одного твоего слова зависит судьба тех, кто отныне впервые открыто назовет себя – твой народ…
- Я..., - в горле КОРОЛЯ предательски пересохло, - выполню… его… просьбу. Мой народ не узнает войны. Мы… уходим…
Так – впервые в Арде – воля Короля и забота его – одного, о всем народе, была высказана и принята. Безоговорочно. Всеми, кроме тех, кто, приняв иное решение, ушел из этого народа. Такое положение дел стало законом. С этого момента и на века…