?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Часть 1. Валар (2)

Оссэ... Непревзойденный лихач, шутник и веселый товарищ... Тот, кто не боится жить близ самых берегов, дерзостно споря с твердостью камня и скал... Чья песня – необоримый зов к действию, силе которого с трудом противится услышавшая его душа... Что увело тебя от зыбкого полога могучих волн? Что заставило смеяться над теми, кому помогал ты когда-то творить? Почему в голосе твоем звучит теперь грохот и рев, и безжалостные штормы секут зеленое тело Арды? Ответь мне... Ведь это я, Линдорон, спрашиваю тебя об этом.
Но не было ответа голосу, зовущему друга. Далек был Оссэ и не слышал он печальной песни росы. И тогда не выдержал Линдорон боли, разрывавшей его душу и, скинув столь дорогой ему облик Детей Илуватора, всем своим существом устремился туда, где голос его, казалось, будет слышнее… Туда, где укрылся тот, кого позже назовут Повелителем Севера, туда, где зарождались основы первой из крепостей Арды. Ибо именно на север смотрел теперь Оссэ и, кто знает, может быть лишь так удастся вернуть его назад.
Долог был путь, и горы вставали неодолимой вроде бы преградой, но боль за судьбу товарища не оставляла Линдорна и он по-прежнему двигался вперед.
Да, он знал, что во времена Музыки голос Оссэ звучал в хоре поддержавших Мелькора, однако, будучи близок с хозяином прибрежных волн в так неожиданно связавшей их дружбе, знал он и то, что срок этот был недолог. А раз так, то вполне возможно, именно ему, Линдорону, удастся прервать страшный куплет, который ведет сейчас любимца Ульмо.
Куда?
Кто знает...
Быть может, даже к вражде с творившими Арду. И к вражде с ним... с тем, с кем так долго сливали они в единое целое волны рек и морей.
Поэтому вперед и вперед, прочь от широких морских просторов лежал его путь до тех пор, пока не измельчали реки и не покрыла их корка прозрачного льда. Дальше продираться стало сложнее, однако и это на первых порах не смогло оказаться достаточно непреодолимой преградой. Сначала Линдорон ухитрялся скользить под этим тускло мерцающим панцирем, потом проскальзывал между мельчайших льдинок, все медленней продвигаясь вперед, но затем... Все сильнее становились чары Мелькора, и все труднее оказывалось для майя не застывать в тонких ходах, которые пробивала его природа и горячее желание вызволить друга. Все уже оказывались щели, в которые можно было просочиться, и, в конце концов, Линдорон понял, что завяз в этом царстве ледяных оков, растворившись в них и не имея ни малейшей возможности ни двигаться дальше, ни вернуться назад, ни свернуть в сторону.
Время остановилось.
«Что нужно тебе, посланец Владыки Вод?» - услышал он вдруг в звенящей тишине казалось бы давно забытый многими голос.
«Я не посланец, - ответил Линдорон. - Но я хочу говорить с Оссэ; другом, ради которого я здесь.»
Странно: он все еще мог говорить, хотя вряд ли сумел бы дать себе полный отчет в том, что с ним сейчас происходит.
«С Оссэ?.. - усмехнулся вала. - Посмотрим, станет ли он говорить с тобой.»
«Но я...» - голос Линдорона утратил последнюю твердость, пришедший на Север замолчал и в тот же миг ощущение присутствия повелителя здешних мест исчезло. Так, словно его и не было.
И снова тишина, одиночество и чувство растворенности в той массе льда, что окружала его. Прежде Линдорон уже бывал в подобных переделках. Мелькор часто использовал магию холода во времена Творения Арды, когда спорил с Хранителем Вод. Однако тогда сам Линдорон был лишь стихией и холод влиял на него иначе. Он просто лишал творившего росу возможности действовать в привычном ему стиле, переводил майя в новое, непривычное для него состояние, но даже посредством ледовых оков отнюдь не калечил его. Однако сейчас... Сейчас попавший в ледяную западню майа был личностью, а потому вынужденное, магически навязанное бездействие страшило и угнетало его. Фактически теперь он был близок к тому, чтобы понять, что такое смерть. Ему-стихии она была недоступна, и вскоре он стал рваться из губящих его оков, теряя силы в безнадежной борьбе.
Он не знал, что происходило с ним. Это было похоже на безумие, когда время неровно метущихся безсознательных рывков сменялось временем апатии, но никакая информация о них почти не достигала сознания. Лишь однажды гаснущий разум его пробудился настолько, чтобы, вновь погружаясь в небытие, Линдорон нашел в себе силы еще раз позвать того, чья судьба заманила его в эту ловушку.
«Оссэ...» На самой границе чувств услышал морской бродяга голос своего друга.
«Оссэ...» - вновь растаяло в тишине...
А затем грянула буря.
Почуяв неладное, владыка прибоя стал рваться с привязавшей его к Мелькору «цепи», и мало кто сумел бы сдержать сейчас яростные его порывы.
Однако Мелькор сумел. Раз, другой смягчал он удары начинающегося бунта, но затем... Затем снова услышал Линдорон его голос.
«Оссэ уйдет, - медленно произнес он, - но лишь в том случае, если ты сам займешь его место. В противном же случае, я найду способ заполучить вас обоих.»
«Ты... ты дашь ему свободу?» - очень слабо воспрял Линдорон.
«Да, но в обмен на верность, которую дашь мне ты.»
«Хорошо, вала. Но не расплатиться тебе за обман... если он будет...»

Одинокий всадник стремительно мчался по извилистой равнинной дороге.
Петляя меж холмов в ярком свете Столбов, ее длинная светлая лента неустанно стремилась к далекому морю. Бескрайнему светло-синему простору, изборожденному изменчивыми перекатами волн, над которым неустанно гуляли потоки вольного ветра, воистину не знавшего иных преград, кроме сурового камня далеких гор. Но и их отвесные склоны веселый бестелесный странник огибал с той же легкостью, что и катящуюся к берегу волну или вздымавшееся в глубине леса огромное дерево.
Море казалось спокойным, а заодно, как и все в этом юном краю, немного праздничным. Ветки высоких, узких, как свечи, деревьев игриво стремились прочь от него, как и волны, играя с ветром в извечную свою чехарду. Всадник, подобно легкой тени, мелькал среди деревьев и трав, словно воплотившееся в видимую реальность Движение, а потому не удивительно, что встреченный им на очередной развилке Ально невольно оторопел, увидев, кто приближается к нему на самом деле.
- Артано? - удивленно выдохнул он, едва только норовистый вороной конь сбавил прыть и взбил в крошечное облачко дорожную пыль у самых его ног.
Короткий, беззлобный, чуть снисходительный смешок был ему ответом.
- А ты на кого подумал? - заинтересованно вскинул темную бровь всадник – обладатель отпущенных ниже плеч черных, резко вьющихся волос, короткой серебристой одежды и ярких, переливчато-серых глаз, внутренний отсвет в которых не исчезал почти никогда.
- Что это кто-то из оромэвских… Уж больно лихо ты мчался. Да и вообще… Слишком часто тебя с кем-либо путают. Почему?
- А я откуда знаю? - серые глаза говорившего чуть озорно взблеснули. - В следующий раз на обман не попадайся!.. - воскликнул он через мгновение и, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь.
Целью его было огромное белоснежное здание, по фасаду украшенное двойным рядом стройных колонн, едва заметно светящаяся лестница которого спускалась почти в самые волны. Каждую ступень этого искрящегося от чужих прикосновений подъема украшал мелкий, но крайне искусный узор, вечный, как само время.
Сейчас было время отлива, и к парадному входу легко можно было подойти этой дорогой, но каждый, кто хоть несколько раз приближался сюда в иные часы, знал, что наступающий прилив всякий раз скрывает часть ступеней и легкая пена прибоя лижет ему самое подножие.
Тот, кто облюбовал когда-то эти места, знал, что делал. Он любил море, так напоминавшее ему безбрежность просторов Времени, и Оссэ не раз пел в его доме – единственный из не-феантури осмеливаясь нарушать здесь навеки установившийся покой. Нет, мертвенная тишина никогда не воцарялась в этих просторных залах. Комнаты и галереи, связывавшие их, всегда были полны звуков: шуршания пены по лестничным камням, крика чаек и пения птиц за окном, шороха легких шагов обитателей дома и его гостей, но… У всего этого была некая граница, а Оссэ всегда привносил сюда что-нибудь извне, и за это Намо ценил его присутствие быть может несколько больше, чем приход к нему кого-то, куда более почтительного, чем взбалмошный любимец Владыки Вод.
Оставив коня, Артано легко поднялся к самым дверям и уверенно толкнул прочь от себя одну из створок. Дверь бесшумно отворилась, и майя легко поймал на себе спокойный, чуть приветливый взгляд хозяина дома, встречавшего его у противоположных дверей.
- Я ждал тебя, - послышалось с той стороны зала. - Проходи…
Приглашение подразумевало проход до уютной комнатки на втором этаже дома, большую часть одной из стен которой занимало большое прозрачное окно, а из мебели на тонких циновках-коврах стояли лишь невысокий стол, несколько стульев да легкие «этажерки» у стен со всякими мелкими безделушками, подаренными хозяину дома или собранными им самим на берегу и в окрестных рощах.
Майа Аулэ не так уж часто доводилось бывать в пределах обиталища Владыки Судеб, поэтому он не смог заставить себя удержаться от того, чтобы, сделав едва заметный полукруг, с интересом осмотреть представшие перед ним вещицы. Бегло, но с искренним интересом и очень-очень внимательно. И лишь затем удивленно взглянул на руку хозяина этих покоев, гостеприимно указывающего в сторону пары легких стульев, стоящих по разные стороны изящного стола, на котором покоились прозрачные кубки с красным вином и одинокая ваза с несколькими гроздьями крупного спелого винограда.
Однако, к столу он шагнуть не успел. Любопытство и природная нетерпеливость в очередной раз взяли верх над не слишком-то присущей ему вежливостью, и, едва заметно вскинув голову, Артано осторожно задал первый интересующий его вопрос:
- Ты не так уж часто сам зовешь кого-либо к себе в гости… Скажи – это приглашение наверняка не просто ради того, чтобы выпить с кем-то пару бокалов пусть даже и самого великолепного вина?
- Увы, ты прав, - сдержанно отозвался Намо, и решительно шагнул в сторону еще одной двери, ведущей из комнаты с этажерками еще дальше вглубь основного дома. - Пойдем…
Тенистая галерея, короткая узкая лесенка в один пролет – и они вдвоем попали в крошечный внутренний дворик, вымощенный неяркой мозаикой, а по краям обсаженный несколькими кустами терпко пахнущего можжевельника. Однако там, где Артано уже мысленно расположил по центру дворика небольшой, тихо журчащий фонтан, ничего подобного не оказалось. Лишь крошечное – едва ли кому-нибудь из них сильно выше середины бедра – возвышение в виде круглого мраморного стола на одной ножке и едва заметный отблеск чего-то, на этом возвышении лежащего…
Нечто, представшее взору в следующее мгновение, имело вид тонкой (такой же круглой, как «стол») подставки, на которой льдисто выступал неведомо из чего сделанный «барельеф» изящной равнолучевой четырехконечной звезды. В самом центре неожиданного предмета – там, где полагалось быть самой высокой его точке – вместо ожидаемого возвышения было изящное углубление диаметром не более среднего пальца руки, из которого выступали три тонких, казалось бы едва заметно звенящих «стебелька». Словно крошечными коробочками кукушкиных слезок кончавшихся невероятным образом ограненными капельками воды?... льдинок?... слез?...
Вода? Вода здесь, несомненно когда-то была, или должна была быть. Словно прикосновение ласковых прозрачных ладоней обтекала она то, что заканчивало «стебельки», тончайшими живительными струями сбегала внутрь углубления и… Дальше всерьез разыгравшееся воображение майа так и не сумело ее проследить. Тем более, что именно в этот момент взгляд его заметил глубокие рваные трещины, разлучившие меж собой лучи рукотворной звезды.
- Что это? - не удержавшись, изумился увиденному Артано.
- Зеркало, - после недолгой паузы услышал он негромкий ответ на свой вопрос. - Делая его, я полагал, что с его помощью можно будет увидеть то, что меня интересует, но…
Намо едва заметно опустил глаза, покачал головой, однако удивление его гостя к этому моменту начало медленно перерастать в заинтересованность. Нет, он, конечно, знал, что время от времени обитатель Дома-у-моря берется делать что-либо собственными руками, и чувствовал, что усилиями Аулэ или кого-то из его приближенных здесь и не пахло, однако цель создания этой вещицы невольно заставила его заинтересоваться необычным предметом куда сильнее, чем он от себя ожидал. Ибо разве Намо может не хватать данной ему Творцом столь редкой для айнур возможности – напрямую задавать любые вопросы непосредственно самому Эру?
- Увидеть что?
Недоуменный вопрос майа, словно туго обернутый мягким бархатом клинок, прорезал повисшую было тишину.
- Прошлое. Будущее, - спокойно, но достаточно негромко прозвучал в ответ голос его могущественного собеседника. - Я не знаю.
- А разве гобеленов Вайрэ – твоей жены, и получаемых тобой ответов не достаточно?
В голове Артано искренне не умещалось то, каким образом кому-то из наисильнейших Творцов этого мира вдруг может не хватать чего-то, что им якобы действительно нужно, и в попытках понять происходящее он не смог не коснуться вопроса, которому со временем суждено будет невероятным образом изменить не только ход его собственной истории, но и само место нынешнего собеседника Намо среди стихий Арды.
- И потом, - осторожно добавил он через мгновенье, - говорят, любые картины чего-то, еще не произошедшего, всегда туманны… Или ты хотел… с помощью него, - майа аккуратно кивнул в сторону Зеркала, - развеять туман? Но ведь это – спор! Спор с Законом! А с Законом никто из айнур никогда не спорит, ибо это – безумие…
- Дело не в споре, - сдержанно, хотя и почти поспешно оборвал его речь хозяин дома. - Просто время от времени я хочу …… / к сожалению, следующие несколько строчек на данный момент являются утраченными :( восстановлю – добавлю :))) / ……
Голос Владыки Судеб был не слишком громок, речь – спокойна, но подспудная тревога продолжала точить внутреннюю суть его собеседника настолько, что свой новый вопрос он задал все-таки не впопад…
- Так что же все-таки с ним случилось?
- Оно разбилось.
- Но от чего?! - невольно воскликнул ученик Хранителя Недр, прекрасно видя, что такие повреждения таинственное творение Владыки Судеб не могло получить от удара со стороны. А падение его с мраморной подставки наверняка заставило бы Зеркало разлететься на мелкие кусочки.
- От слез, - последовал короткий ответ, и во внутреннем дворике вновь наступила совершенно особенная тишина. На этот раз – всерьез и надолго.
Железная чеканность совершенно непонятной формулировки наконец-то заставила Артано временно прекратить задавать вопросы в этом окончательно вышедшем из-под его контроля разговоре.
А еще через какое-то время они снова вернулись в комнату с этажерками и все за тем же маленьким столиком долго обсуждали детали того, как именно исправить то, что случилось и что именно при этой работе стоит учитывать особенно всерьез…

Зеркало сохранилось. Когда погибала в огне внезапной атаки красота Альмарэна, Артано не сумел пойти на прямое столкновение с тем, чья мощь и пугала его и восхищала одновременно и, единственное, что он в силах был сделать – это не дать погибнуть хотя бы ему – Зеркалу Намо, Владыки Судеб.
Стены укрывавшего внутренний двор дома были словно прозрачны для него, и майя почти наяву видел, как снова и снова падали ниц столбы рукотворного света, как лава подбирается к самой балюстраде, но дальше... дальше он ее не допустил...
Внезапный порыв ветра едва не сбил его с ног, прекрасный двухэтажный дом вокруг него рухнул и на какой-то миг Артано стал пленником этой Силы.
«Уйди,» - последовал короткий приказ.
«Нет. Это мое,» - был ответ, и майя остался стоять там, где стоял...
Взгляды их на мгновение схлестнулись, как сталь клинков, и взгляд Артано впервые в жизни не был больше взглядом ученика Аулэ. Сейчас он был подобен взгляду волка. Волка, стоящего над тем, что по его мнению было достойно боя. Пусть даже со Старшим из валар. И ему не было никакого дела до того, чего это будет стоить. И ему и Арде.
...Он выдержал. Волна Силы отступила назад, и желание борьбы вновь уступило место восторгу. Восторгу перед разбушевавшейся стихией, перед миром, в котором выживает сильнейший, перед неукротимой мощью того, кто волен был подчинить своей власти почти все, чего только касался его взгляд. И Артано смотрел, смотрел во все глаза на то, что происходило вокруг, и лишь при появлении рядом с ним Намо медленно шагнул прочь, избегая прямого взгляда Владыки Судеб.
...Сколько времени это продолжалось? Мгновение? Век? Вечность?
Артано не знал, да и не хотел считать отмеренные кружением элени сроки в эти необычные времена. Новые земли валар ничуть не манили его и личными владениями майя стали просторы Эндорэ, возрождавшегося после постигшего его разрушения.
Он отдыхал, восстанавливая потраченные силы, а заодно и всем своим существом сживался с новой, неведомой прежде – жестокой Ардой. И прежнее имя угасало в нем, сменяясь тем, звучание которого не знал пока даже сам его хозяин…
В эти годы он почти не творил, с головой окунувшись в сумрак еловых лесов, волны вересковых пустошей, ветер бешеной скачки и завораживающую слух тоску волчьего воя. Он сжился с ними, и лишь одних спутников признавал рядом с собой в этой дороге – огромных бурых волков, разумом не уступавших Детям Эру. А заодно никогда не забывал и о том, что у него есть другой сосед, имя которому Мелькор.
Майя не позволял себе спускать с него глаз. Его волки кружили в окрестностях Утумно, ни на минуту не покидая Темного валу, но и он, в свою очередь, знал о них все.
...И однажды это случилось.
Неспешным шагом выехал покинувший валар предводитель волков на просторы заиндевелых холмов, где ломкий вереск и низкие кусты трещали под копытами стройного вороного коня, и впервые взглянул на Утумно, как на то место, куда лежал его путь.
Мрачные шпили гигантской крепости неровно изломанной островерхой короной венчали окружавшие их горные склоны, почти всегда укрытые искристым пологом белых снегов при том, что холода в этих краях почти не замечалось. Широкое ущелье, хранимое темным оскалом одиноких сторожевых башен, служило туда дорогой, но майя знал, зачем пересекает этот порог и будущее не страшило его. Три крупных волка сопровождали его, но не было охраны ни в ущелье, ни на подходах к недрам замка Повелителя Севера.
Утумно, казалось, было мертво. Но нет. Зал за залом сами выбирали дорогу и вскоре вновь встретились друг с другом две пары серых глаз, за одной из которых крылась несокрушимая мощь и осознание власти, а за другой – умение бороться и выживать.
Ни одного слова присяги не было произнесено между ними, но в какой-то момент майя лишь осторожно опустил глаза и медленно преклонил колено перед стоящим впереди Мелькором.
- Меня зовут... Аэрно, - твердо прозвучал в гулкой тишине его уверенный голос и Владыка Утумно властно шагнул вперед, заключая безмолвный союз.

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
carpuscula
May. 20th, 2010 03:30 pm (UTC)
здорово.. особенно этот приём с течением времени повествования. :) добавляет, что ли, реалистичности.

Артано смотрел, смотрел во все глаза на то, что происходило вокруг, и лишь при появлении рядом с ним Намо медленно шагнул прочь, избегая прямого взгляда Владыки Судеб.
а Намо знал, что с ним происходит?

meriol
May. 20th, 2010 06:54 pm (UTC)
А? Что? Какой прием "течения времени повествования"???
Народ! Да чтоб я знал, сколько у них где проходит!!! :)))
Думать начнешь - честное слово, без головы останешься... :)

По поводу Намо - это вопрос не для слабонервных...
Ответ на него я тебе лучше лично скажу. Жить больно хочется :)))
carpuscula
May. 21st, 2010 04:33 pm (UTC)
когда время течёт вперёд, даже когда речь идёт о вневременных вещах, вроде личностей и отношений. Вот читаю я о вала, как он проводит время, чем живёт - повествование неподвижно или течение времени не важно, но оно идёт... это замечаешь по редким-редким фактам, то тут, то там. Как будто арки повествования примыкают к линии времени только изредка , хотя и более-менее регулярно %) в отличие от обычного "плотно-параллельного" способа. %))))
( 3 comments — Leave a comment )